Евгений Трубецкой. Три очерка о русской иконе -
32 >
в мире, между этими двумя актами нет противоречия, потому что
мир
преображенной твари в вечном покое Творца и наша здешняя брань против темных
сил, за держивающих осуществление этого мире совершаются в различных планах
бытия. Это святая брань не только не нарушает тот вечный мир -- она готовит
его наступление В Апокалипсисе есть говорящий образ: там говорится о
сатане,
до времени посаженном на цепь, чтобы он не соблазнял народы.13*
Именно в этом образе мы найдем ответ на наши сомнения. Если грядущая
вселенная должна быть храмом, из этого не следует, конечно, чтобы у
преддверия этого храма бес мог утвердить свое царство! Если царство сатаны в
нашей здешней действительности не может быть совершенно уничтожено, то
оно
должно быть, по крайней мере, ограничено, сковано цепями; пока оно не
побеждено окончательно изнутри Духом Божиим, оно должно быть
сдержано
внешней силой. Иначе оно сметет с лица земли всякие храмы и постарается
истребить в человеке самое подобие человека. Отсутствие сопротивления
будет источником великого соблазна для народов!
Чтобы они не вообразили, что царство звериное есть все во всем, надо
положить конец этой нечестивой и безобразной его похвальбе. Пусть видят
народы, что мир управляется не одним животным эгоизмом и не одной техникой.
Пусть явится в человеческих делах и в особенности в делах России и высшая
духовная сила, которая борется за смысл мира. Будем помнить, за что мы
боремся, и пусть эта мысль удесятерит наши силы. И да будет наша
выстраданная победа предвестницей той величайшей радости, которая
покрывает всю беспредельную скорбь и муку нашего существования!
1915 г.
Два мира в древнерусской иконописи
Совершившееся на наших глазах открытие иконы -- одно из самых крупных и
вместе с тем одно из самых парадоксальных событий новейшей истории русской
