Евгений Трубецкой. Три очерка о русской иконе -
45 >
под изображением будущего века, над головами сидящих на престолах
апостолов.
Все эти иконописные изображения небесного огня -- сравнительно ясны и
прозрачны. Вопрос становится неизмеримо труднее и сложнее, когда мы подходим
к мистической тайне пурпура Святой Софии-Премудрости Божией.
Почему наш иконописец окрашивает ярким пурпуром лик, руки, крылья, а
иногда и одеяние предвечной Премудрости, сотворившей мир? До сих пор никто
не дал на этот вопрос удовлетворительного ответа. Приходится часто слышать,
что пурпур Святой Софии есть пламень. Но это объяснение на самом деле
ничего не объясняет, ибо, как мы уже видели, существует великое множество
видов, а стало быть, и смыслов потустороннего пламени -- от
солнечного
горения ассиста до зловещего зарева геенны огненной. Спрашивается, о каком
специфическом, виде пламени идет здесь речь? Что это за огонь,
которым
пламенеет Святая София, и в чем отличие этого пурпура от других
иконописных
откровений, окрашенных в тот же цвет?
Объяснение может быть найдено только в охарактеризованной выше
солнечной мистике красок, символически выражающих тайны неба
потустороннего. Знакомство с лучшими новгородскими изображениями Софии не
составляет в этом ни малейшего сомнения. Возьмем ли мы редкую по красоте
шитую шелками икону Святой Софии XV века, пожертвованную графом А.
Олсуфьевым московскому Историческому музею, или не менее дивную новгородскую
"Софию" музея Александра III в Петрограде, не говоря уже о многих других
изображениях пурпуровой Софии меньшего художественного достоинства, -- мы
найдем в них одну общую черту. Мы видим в них Софию, сидящую на
престоле на
темно-синем фоне ночного, звездного неба. Именно соприкосновение с
ночною
тьмою делает необычайно прекрасным это явление небесного пурпура; в этом же
соприкосновении -- объяснение символического смысла этой краски.
"Вся Премудростию сотворил еси" -- поется в церковном песнопении. Это