Библиотека культуролога

49 >

психо­логии  -- к тому внутреннему  миру челове­ческих  чувств и настроений,
который связы­вается с восприятием этого солнечного от­кровения.
     Мы имеем  и здесь необычайно  многооб­разную и сложную  гамму  душевных
пережи­ваний,  где солнечная лирика  светлой радос­ти совершенно  необходимо
переплетается  с мотивом величайшей в мире скорби -- с  дра­мою встречи двух
миров.  Светлый  лиричес­кий  подъем  --   радостное  настроение 
весен­него
благовеста -- первое, что  поражает в росписи древних царских врат. Здесь мы
имеем  неизменно  изображения  четырех  евангелистов  и  Благовещения,   как
олицетво­рения той радости, которую они возвещают.  Концепция этих  фигур  в
различных  иконах  весьма разнообразна; но  в  ней  всегда,  так или  иначе,
выражается народно-русское пони­мание того праздника,  о  котором вся  тварь
радуется вместе  с  человеком; это -- празд­ник прилета вешних  птиц, ибо  в
Благовещение, согласно народному поверию, "и птица гнезда не вьет".
     Иногда  это  настроение  изображается  раду­гою  праздничных красок  на
золотом  фоне  --  радостной  игрою многоцветных  ангельских крыльев  вокруг
Богоматери  и евангелистов. В новгородских царских  вратах И. С. Остроухо-ва
мы имеем  как раз изумительный  образец этого изображения великого праздника
вес­ны. Но  в его же  собрании икон имеется не ме­нее  глубокое и прекрасное
изображение того же праздника тепла и света, который выра­жает собою великий
поворот солнца к земле.
     Это -- шесть маленьких икон Благовеще­ния и евангелистов Строгановского
письма XVI века,  снятых с царских врат. Тут  мы ви­дим не радугу,  а потоки
яркого, полуденного света,  которым все залито. Такой ослепи­тельный полдень
можно видеть в южных странах,  и мы  стоим  перед интересной  загад­кой -- с
какого  юга русский  иконописец  мог принести  нашему  грустному  северу эту
вои­стину благую весть о невиданной и неслы­ханной у нас радости света.
     В  фигурах  евангелистов   на  царских   вра­тах  мы  можем   наблюдать

Следующая

49 >