Евгений Трубецкой. Три очерка о русской иконе -
5 >
Здесь мирообъемлющий храм выражает собою не действительность, а идеал,
не осуществленную еще надежду всей твари. В мире, в котором мы живем,
низшая тварь и большая часть человечества пребывают пока вне храма. И
постольку храм олицетворяет собою иную действительность, то небесное
будущее, которое манит к себе, но которого в настоящее время человечество
еще не достигло. Мысль эта с неподражаемым совершенством выражается
архитектурою наших древних храмов, в особенности новгородских.
Недавно в ясный зимний день мне пришлось побывать в окрестностях
Новгорода. Со всех сторон я видел бесконечную снежную пустыню -- наиболее
яркое изо всех возможных изображений здешней нищеты и скудости. А над нею,
как отдаленные образы потустороннего богатства, жаром горели на темно-синем
фоне золотые главы белокаменных храмов. Я никогда не видел более наглядной
иллюстрации той религиозной идеи, которая олицетворяется русской формой
купола-луковицы. Ее значение выясняется из сопоставления.
Византийский купол над храмом изображает собою свод небесный,
покрывший землю. Напротив, готический шпиц выражает собою неудержимое
стремление ввысь, подъемлющее от земли к небу каменные громады. И наконец,
наша отечественная "луковица" воплощает в себе идею глубокого молитвенного
горения к небесам, через которое наш земной мир становится причастным
потустороннему богатству. Это завершение русского храма -- как бы огненный
язык, увенчанный крестом и к кресту заостряющийся. При взгляде на наш
московский "Иван Великий" кажется, что мы имеем перед собою как бы
гигантскую свечу, горящую к небу над Москвою; а многоглавые кремлевские
соборы и многоглавые церкви суть как бы огромные многосвешники. И не одни
только золотые главы выражают собою эту идею молитвенного подъема. Когда
смотришь издали при ярком солнечном освещении на старинный русский
монастырь или город, со множеством возвышающихся над ним храмов, кажется,