Библиотека культуролога

54 >

буквально на  одной доске -- в одной  и той же иконе  с событиями,
прекрасно
по­нимает,  какая   буря  человеческих  чувств   дол­жна  родиться   в  этом
столкновении  Нового  Завета  с Ветхим.  И  вот  в древних  новгородс­ких  и
псковских  изображениях   жития   Бого­матери   мы  видим  тотчас  вслед  за
Благовеще­нием изображение Иосифа наедине с Мари­ей. В  замечательной фреске
Ферапонтова монастыря эта сцена так и называется -- "бурю внутри имеяй".
     Но  еще  замечательнее изображение  этой бури  в древних новгородских и
псковских иконах Рождества Христова. В нижней час­ти  иконы, непосредственно
под  изображени­ем Богородицы, лежащей на  ложе, и яслей Спасителя, мы видим
Иосифа, искушаемого диаволом  во  образе пастуха.  Пастух  указы­вает ему на
кривую, суковатую палку;  а  Иосиф  изображается на  различных иконах  то  в
состоянии тяжкого  раздумья,  то сомневающимся и как бы  прислушивающимся  к
искусителю,  то  с   выражением  глубокого  от­чаяния   и  ужаса  --   почти
безумия.6
     Смысл  этого искушения сводится к  про­стому, мужицкому аргументу: "Как
из этой сухой палки не может произрасти листвы,  так и от тебя -- старика --
не может  произой­ти потомства".  Так,  по апокрифу,  говорит диавол Иосифу.
Иконописец знает, конечно, об откровении ангела Иосифу -- "не  бойся принять
Марию,  жену  твою",7*   --  но  его   жи­тейская  мудрость   ему
подсказывает,  что  даже  душа,  услышавшая  Божественный  гла­гол,  еще  не
свободна  от  таких искушений.  И  чем бесхитростнее облик  искусителя,  тем
неотразимее  сила  его  простого  житейского  довода,  порочащего  Рождество
Христово   Русская  древняя  иконопись   это  подчеркивает.  С  удивительным
художественным  тактотом  она  умеет  прикрыть  бесовское  личиной  пастуха:
диавольский  характер инсинуации  вы  дает  себя  в  нем лишь подлым изгибом
спины.  Среди множества иконописных изображений на  эту тему, с которыми мне
при­шлось  ознакомиться,  я   знаю   только   одно  (в   главке  московского

Следующая

54 >