Библиотека культуролога

57 >

месте.8  Но по существу  своему  скорбь  Богоматери и  апостолов,
изоб­раженная  на  этих иконах, -- та самая, о  ко­торой говорят  и  которую
провидят скорбные черты Симеона. Эта скорбь -- то самое го­рение ко  кресту,
которое  зажигает  сердца  и тем  самым  готовит  их к принятию  солнечно­го
откровения.  При свете  этого пламени от­крывается иконописцу Божий  суд над
ми­ром. И  в  его изображении  Божьего суда мы узнаем, как он воспринял  это
откровение; мы увидим, как сам он судит о мире.
     V
     Новгородские   иконописные   изображения   Страшного   Суда   дают  нам
возможность заг­лянуть в самые глубокие тайники духовной жизни "святой Руси"
XV и XVII веков, про­никнуть  в самый суд ее совести. И ценность этих
ярких,
красочных  изображений  повы­шается  тем,  что в  них  человеческая  совесть
иконописца стремится угадать Божий суд не о каком-либо  частном явлении, а о
человече­стве,  как целом, более того -- о всем мире. Те образы,
которыми он
олицетворяет  этот  суд,   превосходят  глубиной  и  мощью  самые  вещие  из
человеческих слов.
     В самой  исходной точке  своего искания иконописец  встречается здесь с
глубочай­шей нравственной задачей, которая в преде­лах земного существования
не поддается окончательному  решению. По самой приро­де  своей наш мир -- ни
рай, ни  ад, а  смешан­ная среда, где происходит ожесточенная  борьба того и
другого. Соответственно с этим в мире преобладают не святые и не изверги,
     а тот  смешанный, житейский тип, о котором говорит пословица:  "Ни Богу
свечка, ни  чер­ту кочерга". Как рассудит их Бог в  тот миг, когда  наступит
срок бесповоротного, окон­чательного отделения пшеницы от плевел?
     То решение, которое здесь дает иконопи­сец, в сущности не есть решение:
это необы­чайно широкая и смелая  постановка задачи, которая свидетельствует
о поразительной глубине жизнепонимания и проникновения в человеческую душу.
     В замечательном московском собрании  икон А. В. Морозова есть две иконы

Следующая

57 >