Евгений Трубецкой. Три очерка о русской иконе -
58 >
Страшного Суда новгородских писем XV и XVI веков. В нижней части того и
другого изображения есть как бы пограничный столб, отделяющий в иконе
десницу от шуйцы, -- райскую сторону от адской. К столбу привязана
человеческая фигура. Можно много гадать о том, что она изображает. Есть ли
это тот тип "славного малого", который не годится в рай, потому что на земле
он ни в чем себе не отказывал, но не годится и в ад, потому что был добр и
милостив? Или, быть может, это -- тип человека, не горячего и не холодного,
а тепловатого, житейски праведного, корректного, но не
любившего
по-евангельски! Все догадки в этом роде в большей или меньшей степени
правдоподобны, но достоверно лишь одно.
Эта фигура олицетворяет тот преобладающий в человечестве средний,
пограничный тип, которому одинакова чужда и небесная глубина и сатанинская
бездна. Не зная, что с ним делать и как его рассудить, иконописец так и
оставил его прикованным посередине к пограничному столбу. А направо и налево
от него души определяются каждая к подобающей ее облику сфере.
Влево от столба -- геенский пламень мирового пожара. А вправо от него
начинается шествие в рай, переданное способом, типичным для лучших
образцов нашей иконописи. Мы видим перед собою не только движение тел,
сколько в самом деле -- движение душ, переданное поворотом
глаз,
устремленных вперед -- к цели. Цель эта обозначается ярко
пурпуровой,
огненной фигу-Рой, которая с первого взгляда кажется как бы огненным
столпом. Но смыкающиеся крылья и пламенные очи, которые из-за них
выглядывают, не оставляют сомнения в том, что это -- огненный херувим,
стерегущий вход в рай. Пройдя через эту грань, шествие соприкасается с лоном
Авраамовым, которое изображается как трапеза трех ангелов являвшихся
Аврааму. Здесь совершаете последнее и окончательное преображена праведных
душ. Иконописец понимает его по образу превращения куколки в бабочку