Евгений Трубецкой. Три очерка о русской иконе -
6 >
что он весь горит многоцветными огнями. А когда эти огни мерцают издали
среди необозримых снежных полей, они манят к себе как дальнее
потустороннее видение града Божьего. Всякие попытки объяснить луковичную
форму наших церковных куполов какими-либо утилитарными целями (например,
необходимостью заострять вершину храма, чтобы на ней не залеживался снег и
не задерживалась влага) не объясняют в ней самого главного --
религиозно-эстетического значения луковицы в нашей церковной
архитектуре.
Ведь существует множество других способов достигнуть того же практического
результата, в том числе завершение храма острием, в готическом стиле. Почему
же изо всех этих возможных способов в древнерусской религиозной архитектуре
было избрано именно завершение в виде луковицы? Это объясняется, конечно,
тем, что оно производило некоторое эстетическое впечатление,
соответствовавшее определенному религиозному настроению. Сущность этого
религиозно-эстетического переживания прекрасно передается народным
выражением -- "жаром горят" -- в применении к церковным главам. Объяснение
же луковицы "восточным влиянием", какова бы ни была степень его
правдоподобности, очевидно, не исключает того, которое здесь дано, так как
тот же религиозно-эстетический мотив мог повлиять и на архитектуру
восточную.
В связи со сказанным здесь о луковичных вершинах русских храмов
необходимо указать, что во внутренней и в наружной архитектуре
древнерусских церквей эти вершины выражают различные стороны одной и той же
религиозной идеи; и в этом объединении различных моментов религиозной жизни
заключается весьма интересная черта нашей церковной архитектуры. Внутри
древнерусского храма луковичные главы сохраняют традиционное значение
всякого купола, то есть изображают собой неподвижный свод небесный; как же
с этим совмещается тот вид движущегося кверху пламени, который они имеют