Библиотека культуролога

60 >

мироощущение, повышен­ное в самом существе своем. С одной сторо­ны, мы
имеем
здесь  живое,  действенное  ощу­щение  совершающегося  на земле  ада; 
ясное
созерцание  той бездны,  куда  ниспадает  за­вязывающаяся здесь,  на  земле,
греховная  цепь,  а  с другой стороны, яркое конкретное видение  неба,  куда
направляется светлый духовный подъем и полет.
     Оба   противоположных   элемента   этого   уг­лубленного   мироощущения
неразрывно свя­заны  друг  с другом. С одной стороны, имен­но  это  ощущение
всей  бездонной  глубины ад­ской мерзости,  таящейся под  земным  покро­вом,
зажигает в иконописце то горение ко кресту, ту спасительную скорбь,  которая
раз­решается возгласом  --  "ныне отпущаеши",  а с  другой  стороны,  именно
открывающаяся через это горение высота духовного полета дает иконописцу силу
измерить взглядом всю темную глубину лежащей внизу бездны.
     VI
     Таково откровение двух миров в древне­русской  иконописи.  Знакомясь  с
ним,  мы  испытываем  то  смешанное  чувство,  в  кото­ром  великая  радость
сочетается  с  глубокой душевной  болью.  Понять, что мы  когда-то  имели  в
древней иконописи,  -- значит, в  то  же время  почувствовать,  что мы в ней
утра­тили. Мысль  о  том, что этот  бессмертный памятник  духовного  величия
относится к дальнему  нашему прошлому, заключает  в  себе что-то  бесконечно
тревожное для насто­ящего.
     Утрата  тотчас становится  очевидной при  первой попытке  сопоставления
старого и нового в церковной архитектуре, ибо  имен­но в древней архитектуре
мы имеем наибо­лее наглядное изображение жизненного сти­ля святой Руси. Глаз
радуется при виде ста­ринных  соборов  в  Новгороде, в Пскове и в московском
Кремле, ибо каждая линия их  простых и благородных очертаний напоми­нает  об
огне, когда-то горевшем в душах.
     Мы чувствуем,  что в этом луковичном сти­ле в древней Руси строились не
одни храмы, но и все, что жило духовной жизнью, -- вся церковь и все мирские
слои, в ней близкие, от царя до пахаря.

Следующая

60 >