Библиотека культуролога

65 >

долетает и адской глубины  тоже не разверзает. А потому никакое человеческое
творчество,  пока  оно только  человеческое,  не  в  состоянии 
окончательно
преодолеть   мещанство:   недаром   германская  поэзия   пол­на   жалоб   на
филистерство. Спать можно  и  с "Фаустом" в руках. Для пробуждения тут нужен
удар грома.
     Теперь,  когда  сон  столь  основательно  по­тревожен,  есть  основания
полагать, что и всемирному  мещанству наступает конец. Ад опять  обнажается:
мало  того,  становится оче­видным  роковое  сцепление,  связывающее  его  с
духовным мещанством наших дней.
     "Мещанство" вовсе не так нейтрально, как это кажется с первого взгляда;
из недр его  рождаются  кровавые  преступления  и войны. Из-за  него  народы
хватают друг  друга за гор­ло. Оно зажгло тот  всемирный  пожар, кото­рый мы
теперь  переживаем, ибо война на­чалась из-за лакомого куска, из-за спора "о
лучшем месте под солнцем".
     Но  этот  спор не  есть  худшее,  что  родилось  из  недр  современного
мещанства.  Комфорт родит предателей. Продажа  собственной души и родины
 за
тридцать серебренников, явные сделки с сатаной из-за выгод, явное поклонение
сатане, который стремится втор­гнуться в святое святых нашего храма, -- 
вот
куда, в конце концов, ведет мещанский иде­ал сытого довольства. Именно через
раскры­тие   этого  идеала   в  мире  перед  нами,  как   и  перед  древними
иконописцами,  ясно  обна­жается темная цепь,  которая  ниспадает  от  нашей
житейской поверхности в беспрос­ветную и бесконечную тьму.
     А рядом с этим,  на другом конце открыва­ющейся перед нами картины, уже
начинает­ся   окрыление  тех   душ,  которым   постыло  пре­смыкание   нашей
червеобразной формы существования. В том духовном подъеме, ко­торый явился в
мир с  началом  войны, мы ви- •  дели этот горний  полет людей,  приносивших
величайшую из  жертв, отдававших за ближ­него  и достояние, и жизнь, и самую
душу. И  если теперь  некоторые ослабели, то другие,  напротив, окрепли  для
высшего подвига.

Следующая

65 >