Евгений Трубецкой. Три очерка о русской иконе -
66 >
Возможно, что переживаемые нами дни представляют собою лишь "начало
болезней"; возможно, что они -- только первое проявление целого грозового
периода всемирной истории, который явит миру ужасы, доселе невиданные и
неслыханные. Но будем помнить: великий духовный подъем и великая творческая
мысль, особенно мысль религиозная, всегда выковываются страданиями народов
и великими испытаниями. Быть может, и наши страдания -- предвестники
чего-то неизреченно великого, что должно родиться в мир. Но в таком случае
мы должны твердо помнить о той радости, в которую обратятся эти тяжкие муки
духовного рождения.
Среди этих мук открытие иконы явилось вовремя. Нам нужен этот внешний
благовест и этот пурпур зари, предвещающий светлый праздник восходящего
солнца. Чтобы не унывать и до конца бороться, нам нужно носить перед собой
эту хоругвь, где с красою небес сочетается солнечный лик прославленной
святой России. Да будет это унаследованное от дальних наших
предков
благословение призывом к творчеству и предзнаменованием нового великого
периода нашей истории.
1916 г.
Россия в ее иконе
В ризнице Троицко-Сергиевской лавры есть шитое шелками изображение св.
Сергия, которое нельзя видеть без глубокого волнения. Это -- покров на раку
преподобного, подаренный лавре великим князем Василием, сыном Дмитрия
Донского, приблизительно в 1423 или в 1424 году. Первое, что поражает в
этом изображении -- захватывающая глубина и сила скорби: это -- не личная
или индивидуальная скорбь, а печаль обо всей земле русской, обездоленной,
униженной и истерзанной татарами.
Всматриваясь внимательно в эту пелену, вы чувствуете, что есть в ней
что-то еще более глубокое, чем скорбь, тот молитвенный подъем, в который
претворяется страдание; и вы отходите от нее с чувством успокоения. Сердцу
становится ясно, что святая печаль дошла до неба и там обрела благословение
для грешной, многострадальной России.
