Евгений Трубецкой. Три очерка о русской иконе -
68 >
подвиг с высшею радостью духовного творчества. Величайший из иконописцев
конца XIV и начала XV вв. Андрей Рублев признавался "преподобным". '* Из
летописи мы узнаем про его "великое тщание о постничестве и иноческом
жительстве". О нем и о его друзьях-иконописцах мы читаем: "на самый
праздник Светлого Воскресения на сидалищах сидяща и перед собою имуща
Божественные и всечестные иконы и на тех неуклонно зряща, Божественные
радости и светлости исполняхуся и не точию в той день, но и в прочие дни,
егда живописательству не прилежаху".1 Прибавим к этому, что
преподобный Андрей считался человеком исключительного ума и духовного опыта
-- "всех превосходят в мудрости зельне"2, и мы поймем, каким
драгоценным историческим памятником является древняя русская икона. В ней
мы находим полное изображение всей внутренней истории русского религиозного
и вместе с тем национального самосознания и мысли. А история мысли
религиозной в те времена совпадает с историей мысли вообще.
Оценивая исторические заслуги святителей и преподобных XIV столетия --
митрополита Алексия, Сергия Радонежского и Стефана Пермского, В. О.
Ключевский говорит между прочим: "эта присноблаженная троица ярким
созвездием блещет в нашем XIV веке, делая его зарею политического и
нравственного возрождения русской земли".3 При свете этого
созвездия начался с XIV на XV век расцвет русской иконописи. Вся она от
начала и до конца носит на себе печать великого духовного подвига св. Сергия
и его современников.
Прежде всего в иконе ясно отражается общий духовный перелом, пережитый
в те дни Россией. Эпоха до св. Сергия и до Куликовской битвы
характеризуется общим упадком духа и робости. По словам Ключевского, в те
времена "во всех русских нервах еще до боли живо было впечатление ужаса"
татарского нашествия. "Люди беспомощно опускали руки, умы теряли всякую