Евгений Трубецкой. Три очерка о русской иконе -
73 >
окончательно сломлено. Возникшая под впечатлением этих событий мысль о
Москве, как о третьем Риме, слишком известна, чтобы о ней нужно было
распространяться. Но еще раньше Москвы под впечатлением упадка веры в
обоих древних Ри-мах стал называть себя "новым Римом" Великий Новгород. Там
зародились благочестивые сказания о бегстве святых и святынь из опозоренных
центров древнего благочестия и о переселении их в Новгород: об иконе
Тихвинской Божьей Матери, чудесно перенесенной из Византии в Новгород, и о
столь же чудесном приплытии туда же на камне св. Антония Римлянина с мощами.
Новгородский иконописец сумел сделать из этого последнего сказания яркий
апофеоз русского народного гения. В собрании икон И. С. Ос-троухова есть
изображение этого чудесного плавания, которое поражает не только красотою,
но и необычайным подъемом национального чувства; над плывущим по Волхову
святым беженцем из Рима жаром горят золотые главы новгородских русских
храмов: в них -- цель его странствования и единственно достойное пребывание
для вверенной ему от Бога святыни.
Видение прославленной Руси, -- вот в чем заключается резкая грань между
двумя эпохами русской иконописи. Грань эта проведена духовным подвигом св.
Сергия и ратным подвигом Дмитрия Донского. Раньше русский народ знал Россию
преимущественно как место страдания и унижения. Святой Сергий впервые
показал ее в ореоле Божественой славы, а иконопись дала яркое изображение
явленного им откровения. Она нашла его не только в храмах, не только в
одухотворенных человеческих ликах, но и в самой русской природе. Пусть эта
природа скудна и печальна, как место высших откровений Духа Божьего, она
-- земля святая: в бедности этого "края долготерпения русского народа"
открывается неизреченное богатство.
Яркий образец этого религиозного, любящего отношения к русской земле
мы находим в иконе соловецких преподобных Зосимы и Савватия (XVI в.) в
собрании И. С. Остроухова. Двумя гениальными штрихами иконописец резюмирует