Евгений Трубецкой. Три очерка о русской иконе -
80 >
Люди, звери и бесы -- все тут сливается в хаотическое впечатление ада
кромешного. Звери ходят стадами, и иногда ходят по два, по три, окружая
святого и обнюхивая его. Люди беснуются; а бесы, описываемые в житии, до
ужаса похожи на людей. Они являются к святому в виде беспорядочного
сборища, как "стадо бесчислено", и разом кричат на разные голоса: "уйди,
уйди из места сего! Чего ищешь в этой пустыне. Ужели ты не боишься умереть
с голода, либо от зверей или от разбойников и душегубцев!" Но молитва,
отгоняя бесов, укрощает хаос и, побеждая ад, восстанавливает на земле тот
мир человека и твари, который предшествовал грехопадению. Из тех зверей
один, медведь, взял в обычай приходить к преподобному. Увидел преподобный,
что не злобы ради приходит к нему зверь, но чтобы получить что-либо из его
пищи, и выносил ему кусок из своего хлеба, полагая его на пень или на
колоду. А когда не хватало хлеба, голодали оба -- и святой, и зверь; иногда
же святой отдавал свой последний кусок и голодал, "чтобы не оскорбить
зверя". Говоря об этом послушном отношении зверей к святому, ученик его
Епифаний замечает: "и пусть никто этому не удивляется, зная наверное, что,
когда в каком человеке живет Бог и почивает Дух Святой, то все ему покорно,
как и сначала первозданному Адаму, до преступления заповеди Божией, когда
он также жил в пустыне, все было покорно".
Эта страница "жития" св. Сергия, как и многие другие подобные в других
житиях русских святых, представляет собою ключ к пониманию самых
вдохновенных художественных замыслов иконописи XV века.
Вселенная, как мир всей твари, человечество, собранное вокруг Христа и
Богоматери, тварь, собранная вокруг человека в надежде на восстановление
нарушенного строя и лада, -- вот та общая заветная мысль русского
пустынножительства и русской иконописи, которая противополагается и вою
зверей, и стражам бесовским, и зверообразному человечеству. Мысль,