Библиотека культуролога

95 >

молитвен­ники в монастырских обителях не слышат от них приблизительно тех же
слов,  какие  слы­шал  некогда преподобный  Сергий.  Это  все  то же  "стадо
бесчислено", твердящее на раз­ные голоса: "уйди,  уйди  из  места сего. Чего
ищешь в этой пустыне ? Ужели ты не боишь­ся умереть с голоду, либо от зверей
или от  разбойников и  душегубцев?" Только вне­шний  вид  у этих искусителей
изменился. Св.  Сергий  видел  их в остроконечных  литовских шапках.  Такими
писали их тогда  на  иконах. Теперь мы видим их в иных одеяниях; но раз­ница
-- в одеянии, а не в сущности. "Бесовс­кие стражи" и теперь все те же, как и
встарь, а "мерзость запустения, стоящая на месте где не должно",  сейчас  не
лучше, а много хуже, чем в дни святого Сергия. И опять, как в дни татарского
погрома, среди  ужасов  вражеско­го  нашествия со всех сторон  несется вопль
отчаяния: спасите, родина погибает.
     Вот почему нам стала понятна духовная жизнь поколений,  которые пятью с
полови­ной  веками раньше  выстрадали  икону.  Ико­на --  явление той  самой
благодатной силы, которая некогда спасла Россию. В  дни  вели­кой разрухи  и
опасности  преподобный  Сер­гий  собрал Россию  вокруг  воздвигнутого  им  в
пустыне  собора  Святой Троицы. В похвалу святому преподобному Андрей Рублев
ог­ненными  штрихами начертал  образ  триедин­ства, вокруг  которого  должна
собраться и  объединиться  вселенная. С тех пор  этот об­раз  не  переставал
служить хоругвью, вокруг которой собирается  Россия в дни великих потрясений
и опасностей. Оно и понятно. От той  розни,  которая рвет на части  народное
целое и грозит гибелью, спасает только та сила, которая звучит в молитвенном
призы­ве: да будут едино как и Мы.
     Не в одной только рублевской иконе, во всей иконе  XV века звучит  этот
призыв. Но есть  в  этой  иконописи и что-то другое,  что  преисполняет душу
бесконечной  радостью,  это  --  образ  России  обновленной,  воскрес­шей  и
прославленной. Все в нем говорит  о  нашей народной  надежде, о том  высоком

Следующая

95 >