Альберт Швейцер. Культура и этика -
20 >
один из синтезов этих полярных концепций не представляется ему
удовлетворительным. Он пишет: "Этика Иисуса и религиозных мыслителей Индии
отходит от социальной этики к индивидуальной этике. Утилитаризм, ставший
научной этикой, отказывается от индивидуальной этики во имя одной лишь
социальной этики... Индивидуальная этика без социальной - несовершенная
этика, которая, однако, может быть очень глубокой и жизненной. Социальная
этика без индивидуальной-это изолированный от всего тела орган, не
получающий никаких жизненных соков". Швейцер обращается к поискам
индивидуальной этики, имеющей, по его мнению, глубокий социальный смысл в
этическом наследии древнекитайских и древнеиндийских мыслителей и
религиозных реформаторов, с концепциями которых он сопоставляет этические
взгляды представителей немецкой философии жизни, и прежде всего Шопенгауэра
и Ницше.
Швейцер считает Ницше и Шопенгауэра выдающимися моралистами, которые
работали над тем, чтобы перенести на европейскую почву этические учения
древних китайцев и индийцев. Китайский оптимизм нашел свое выражение, по
Швейцеру, в индивидуальной этике жизнеутверждения Ницше, а индийский
пессимизм - в индивидуальной этике жизнеотрицания Шопенгауэра. Заслугу того
и другого Швейцер видит в том, что они занялись исключительно индивидуальной
этикой, истолковав последнюю как два разных плана проявления воли к жизни.
"У Шопенгауэра воля к жизни становится этической, когда он обращается к
миро- и жизнеотрицанию, у Ницше - когда он провозглашает углубленное миро- и
жизнеутверждение".
Социальная этика может и должна вырасти, по Швейцеру, только в качестве
реализации этики индивидуальной. В этом тезисе проявляется присущая Швейцеру
антропологическая ограниченность этических воззрений. Следует отметить
также, что академический объективизм и христианская снисходительность к
слабостям грешных явно мешают Швейцеру дать четкую и исторически