Альберт Швейцер. Культура и этика -
22 >
является не декартовское "cogito, ergo sum", но значительно более древнее и
всеобъемлющее чувство: "Я есть жизнь, которая хочет жить". Само бытие, по
Швейцеру, есть универсальная воля к жизни. Поэтому смысл человеческой жизни
происходит не от разума и не от самой деятельности, а от воли. Он
заключается в благоговейном отношении ко всякой жизни: хорошо -
поддерживать, взращивать жизнь, возвышать ее до высшей, то есть
человеческой, ценности, плохо - уничтожать жизнь, вредить ей, стеснять ее.
Благоговение перед жизнью и оценка человека как высшей ценности составляют,
согласно Швейцеру, основу нового гуманизма.
О необходимости новой этики и нового гуманизма лишь смутно
догадывались, по Швейцеру, представители европейской философии жизни и
американского прагматизма. Воля к жизни дает стимул к действию. Но, действуя
не размышляя, я словно бы пашу море плугом и сею семена в борозды волн.
Размышляющая же воля сразу наталкивается на страдания и принимает
пессимистический характер. Поэтому вовсе не случайно, что религиозные
системы всегда были пессимистическими и не обольщали человека надеждой на
земное счастье. Но как без этой надежды жить? Осознавшая себя воля понимает,
что она может надеяться только на себя. Общество - это ненадежная и к тому
же слепая лошадь, которая не знает, куда она везет. И горе кучеру, если он
заснет. Поэтому и этика может быть лишь индивидуальной, а вовсе не этикой
всего общества, которое далеко не едино. Но весь секрет, так и не раскрытый
моралистами прошлого, состоит в том, что индивидуальная этика, будучи
средством самосовершенствования личности, должна служить всему человечеству,
обеспечивать его непрерывный нравственный прогресс, явственно выражающийся и
фиксируемый в прогрессе культуры.
Этику, по Швейцеру, нельзя непосредственно ориентировать на служение
обществу. Тогда она становится надиндивидуальной, от личности требует