Альберт Швейцер. Культура и этика -
33 >
культуротворческий энтузиазм.
Однако всеобъемлющее оптимистически-этическое мировоззрение, на котором
Просвещение и рационализм основали эту могучую в своем воздействии
популярную философию, не могло в течение длительного времени удовлетворять
требованиям критики последовательного мышления. Его наивный догматизм
вызывал все больше и больше нареканий.
Под пошатнувшееся здание Кант попытался подвести новый фундамент: он
поставил перед собой цель преобразовать мировоззрение рационализма (ничего
не меняя в его духовной сущности) в соответствии с требованиями более
углубленной теории познания. Шиллер, Гете и другие корифеи духа этого
времени, прибегая то к благожелательной, то к едкой критике, показали, что
рационализм является скорее популярной философией, чем философией в
собственном смысле слова. Но они были не в состоянии возвести на месте
разрушаемого ими нечто новое, способное с той же силой поддерживать в
общественном мнении идеи культуры.
Фихте, Гегель и другие философы, которые, как и Кант, при всем своем
критическом отношении к рационализму солидаризировались с его основанными на
разуме этическими идеалами, попытались обосновать всеобъемлющее
оптимистически-этическое мировоззрение спекулятивным путем, то есть с
помощью логического и гносеологического толкования бытия и его воплощения в
мире. В течение трех или четырех десятилетий им удавалось поддерживать у
себя и у других успокоительные иллюзии и насиловать действительность в духе
своего мировоззрения. В конце концов, однако, окрепшие тем временем
естественные науки взбунтовались и с поистине плебейской жаждой правды
действительности до основания разрушили созданные фантазией великолепные
сооружения.
Бездомными и жалкими бродят с тех пор по свету этические идеалы
рационализма, на которых зиждется культура. Никто не пытался более создать
всеобъемлющее мировоззрение, способное обосновать их. И вообще уже не