Альберт Швейцер. Культура и этика -
36 >
которым столь эффективно справлялся рационализм, лишь в воображении, но
отнюдь не в действительности. Рационализм при всей его наивности был
подлинной, действенной философией, она же при всей своей проницательно
сти и глубине была лишь эпигонской философией, облачившейся в тогу
учености. В школах и университетах она еще играла какую-то роль, миру же
сказать ей было уже нечего.
Итак, при всей своей учености философия стала чуждой реальной
действительности. Жизненные проблемы, занимавшие людей и эпоху, не оказывали
на нее никакого влияния. Путь философии проходил теперь в стороне от
столбовой дороги всеобщей духовной жизни. Не получая от последней никаких
стимулов, она и сама ничего не давала ей взамен. Не занимаясь элементарными
проблемами, она не поддерживала никакой элементарной философии, которая
могла бы стать популярной философией.
Собственное бессилие породило в философии антипатию ко всякому
общедоступному философствованию - антипатию, столь характерную для ее
сущности. Популярная философия была в ее глазах лишь пригодным для толпы,
упрощенным и соответственно ухудшенным вариантом свода достижений частных
наук, упорядоченных ею и приспособленных для нужд будущего мировоззрения.
Она была далека от осознания факта существования популярной философии,
возникающей в результате того, что философия вплотную занимается
элементарными вопросами бытия, над которыми должны задумываться и
задумываются как отдельные индивиды, так и массы, углубляет эти вопросы в
процессе более всеобъемлющего и более совершенного мышления и в таком виде
передает их человеческому обществу. Она не отдавала себе отчета в том, что
ценность любой философии в конечном счете измеряется ее способностью
превратиться в живую популярную философию.
Любая глубина - это одновременно и простота, и достигнута она может
быть только тогда, когда обеспечена ее связь со всей действительностью. В