Альберт Швейцер. Культура и этика -
44 >
совместного бытия многих на ограниченном пространстве приводит к тому, что
мы, беспрестанно и при самых разнообразных условиях встречаясь друг с
другом, держимся отчужденно по отношению к себе подобным. Обстоятельства
нашего бытия не позволяют нам относиться друг к другу как человек к
человеку.
Навязанное нам ограничение в деятельности, присущей человеческой
природе, носит настолько универсальный и систематический характер, что мы
привыкаем к нему и уже больше не воспринимаем наше безликое поведение как
нечто противоестественное. Мы уже не страдаем от того, что в таких-то и
таких-то ситуациях не можем больше проявлять подлинно человеческое участие к
своим ближним, и в конечном счете деградируем к отречению от истинно
человеческих отношений и там, где они возможны и уместны.
Безусловно, психика жителя крупного города и в этом отношении
подвергается наиболее неблагоприятному влиянию и затем в свою очередь
оказывает неблагоприятное воздействие на состояние духовной жизни общества.
Мы утрачиваем чувство родства со своим ближним и скатываемся таким
образом на путь антигуманности. Когда исчезает сознание, что любой человек
нам в какой-то мере небезразличен как человек, тогда расшатываются устои
культуры и этики. Регресс гуманности в этом случае является лишь вопросом
времени.
И действительно, уже в течение жизни двух поколений обитают среди нас
во всей своей отвратительной наготе идеи законченной негуманности,
подкрепленные авторитетом логических принципов. В обществе сложились
взгляды, уводящие индивидов от гуманности. Присущее человеку от природы
участливое отношение к ближнему исчезает. На смену ему приходит
проявляющаяся в более или менее разнообразных формах абсолютная
индифферентность. Всячески подчеркиваемые в отношении незнакомых людей
высокомерие и безучастность уже не воспринимаются как проявления внутренней