Альберт Швейцер. Культура и этика -
57 >
мы относимся к такой участи, еще больше усугубляется верой в выработанный
нами исторический подход, представляющий собою не что иное, как наше чувство
реальности, обращенное в прошлое.
Мы убеждены, что являемся критическим поколением, которому доскональное
знание прошлого позволило понять направление развития будущих событий. К
идеалам, заимствованным у действительности, добавляются идеалы, почерпнутые
из прошлого. Достижения критической историографии, возникшей в XIX столетии,
достойны восхищения. Но вопрос в другом: присущ ли нашему поколению - именно
потому, что у нас есть историческая наука,- подлинный исторический подход?
Исторический подход в лучшем смысле слова означает критическую
объективность в отношении событий далекого и недавнего прошлого. Такой
способностью абстрагироваться при оценке фактов от субъективных мнений и
интересов не обладают даже наши историки. Пока им приходится заниматься
эпохой настолько далекой, что ни о каком ее влиянии на современность не
может быть и речи, они остаются объективными в той мере, в какой это
позволяют воззрения школы, к которой они принадлежат. Если же изучаемое
прошлое как-то перекликается с сегодняшним днем, то на интерпретацию его
обычно накладывают свой отпечаток национальные, религиозные, социальные и
экономические воззрения исследователей.
Показательно, что в последние десятилетия возросла лишь ученость, но не
объективность историков. Исследователям, жившим в предыдущие эпохи, этот
идеал представлялся в большей чистоте, чем нынешним. Мы дошли уже до того,
что не требуем всерьез, чтобы в научном исследовании прошлого молчали
предрассудки, вытекающие из национальных и религиозных воззрений эпохи, в
которую живет исследователь. Сочетание величайшей учености с величайшей
предвзятостью стало для нас обычным делом. Откровенно тенденциозные
сочинения занимают первые места в нашей историографии.
Наука оказала на наших историков столь незначительное воспитательное