Альберт Швейцер. Культура и этика -
58 >
влияние, что они зачастую шествовали в рядах наиболее одержимых поборников
воззрений своих народов вместо того, чтобы, как подобает людям их профессии,
призывать к вдумчивой и осмотрительной оценке фактов. Вместо того чтобы
стать воспитателями, они по-прежнему были только учеными. Задача, взявшись
за решение которой они действительно поставили бы себя на службу культуре,
не привлекла их внимания. Надежды на подъем культуры, связанные в середине
XIX столетия с подъемом исторической науки, оказались столь же мало
обоснованными, как и те, которые связывались с требованием создания
национальных государств и проведения демократических правительственных
реформ.
В итоге исторический подход воспитанного такими историками поколения
имеет мало общего с последовательно объективным восприятием событий. Во имя
объективности нельзя не признать, что он состоит не столько в том, что мы
лучше понимаем наше прошлое, чем предыдущие поколения свое, сколько в том,
что мы приписываем ему чрезмерно большое значение для современности. Иногда
же мы просто подменяем им современность. Нас не удовлетворяет, что некогда
бывшее своими результатами представлено в существующем. Мы хотим, чтобы это
бывшее всегда было с нами, и стремимся через него постигать себя.
В своей жажде постоянно переживать и осознавать исторический процесс
нашего становления мы подменяем нормальные отношения к прошлому надуманными.
Стремясь внушить себе, что в прошлом заключено все ныне сущее, мы
злоупотребляем этим прошлым ради того, чтобы вывести из него и обосновать им
наши требования, мнения, чувства и страсти. На глазах у нашей
историографической учености появляется надуманная история для народного
употребления, в которой деловито обосновываются национальные и религиозные
предрассудки. Наши школьные учебники по истории - рассадники исторической
лжи.
Подобное злоупотребление историей стадо для нас необходимостью. Идеи и