Альберт Швейцер. Культура и этика -
61 >
заключены все духовные и моральные ценности.
С закатом культуры, однако, изменилась и сущность национальной идеи.
Опека других, основанных на разуме этических идеалов, которым она до сих пор
подчинялась, отпала, так как сами эти идеалы оказались проблематичными. И
теперь национальная идея являла собою духовную силу, действующую по
собственному произволу. Конечно, она всем своим видом старалась уверить, что
стоит на службе культуры. На самом деле, однако, национальная идея
представляла собою лишь окруженную ореолом культуры идею действительности.
Только инстинкты действительности, а не этические идеалы двигали ею.
Современные массы требуют оградить национальные воззрения от влияния
разума и нравственности, считая это самым верным средством не допустить
профанации священнейших чувств.
Если в былые времена упадок культуры не вызывал такой путаницы в
чувствах народов, то объясняется это тем, что национальная идея в рамках
прежних культур никогда не возводилась до уровня культурного идеала нынешней
значимости. Поэтому тогда и не могло случиться, чтобы национальная идея в
конце концов подменила подлинные идеалы культуры и еще больше стимулировала
и усложнила состояние бескультурья представлениями и убеждениями, внушенными
уродливо националистическим подходом к жизни.
Проникновение в нездоровую сущность национализма практически делает
беспредметной дискуссию о том, на какой народ по справедливости следует
возложить наибольшую вину за роковое развитие событий последнего времени.
Национализм не всегда был сильнее всего там, где громче всего провозглашал
себя. Нередко он интенсивнее всего развивался там, где дотоле переживал
скрытую стадию своей эволюции.
В том, что истоки национализма лежат не столько в самой
действительности, сколько в ее искаженном преломлении в воображении масс,
нетрудно убедиться на примере любой националистической концепции.
Национализм утверждает, что ведет реальную политику. В действительности же