Альберт Швейцер. Культура и этика -
82 >
Следовательно, на вопрос о том, определяют ли личности или идеи судьбу
той или иной эпохи, следует отвечать, что именно от личностей эпоха получает
свои идеи. Если мыслители определенной эпохи создают представляющее ценность
мировоззрение, то она получает от них для разработки идеи, содействующие
прогрессу. Если они оказываются неспособными к этому, то наступает
выражающийся в той или иной форме упадок. Мировоззрение всегда черпает для
себя выводы в истории.
Гибель Римской империи, несмотря на множество выдающихся правителей,
стоящих у ее кормила, объяснялась в конечном счете тем, что античные
философы не выдвинули мировоззрения, которое содержало бы идеи, доказывавшие
необходимость сохранения империи. (* Швейцер здесь ошибается вдвойне:
христианство уже в Риме стало мировой религией и служило империи, но
античный мир погиб, поскольку его развитие носило тупиковой характер. -
Прим. ред.). С появлением стоицизма как заключительного аккорда и
окончательного приговора философской мысли судьба народов Средиземноморья
была решена. Мышление безропотного смирения, как бы величественно оно ни
было, не могло удержать мировую империю на рельсах прогресса. Усилия самых
деятельных императоров оказались напрасными. Они пряли гнилую пряжу.
В XVIII столетии при малозначительных большей частью правителях и
министрах эпохи рококо развернулось единственное в мировой истории
прогрессивное движение среди народов Европы. Почему так могло произойти?
Потому что мыслители Просвещения и рационализма создали мировоззрение,
которое излучало ценные идеи, получившие распространение в обществе.
Однако, когда история начала формироваться в соответствии с этими
идеями, мышление, породившее прогресс, оказалось в состоянии застоя. В
результате мы превратились в поколение, проматывающее драгоценное наследие
прошлого и ютящееся в развалинах, поскольку начатое предшествующими