Альберт Швейцер. Культура и этика -
87 >
погребли его на пути к цели. Новое мыслящее мировоззрение должно выбраться
из этого хаоса. Пусть оно, не уклоняясь от воздействия действительности,
пройдя долгий путь раздумий и осознаний, стремится к постижению последнего
значения бытия и жизни, не оставляя надежды что-либо разгадать в них.
Говорят, что последнее знание, позволяющее человеку постичь собственное
бытие в универсальном бытии, носит мистический характер. Имеется в виду, что
оно уже не доступно обычному разуму, а является результатом некого
переживания.
Но зачем предполагать, что путь мышления заканчивается там, где
начинается царство мистики? Конечно, прежнее рационалистическое мышление
всегда останавливалось перед мистикой. Оно стремилось двигаться вперед лишь
до тех пор, пока имело возможность оставаться в строгих рамках логики. Со
своей стороны мистика, где только могла, дискредитировала рационалистическое
мышление, дабы не допустить зарождения идеи, будто ей на каком-то этапе
надлежит держать перед ним отчет. И тем не менее рационалистическое мышление
и мистика, не желающие ничего знать друг о друге, связаны неразрывными
узами.
В разуме потребность познания и воля, таинственным образом
переплетенные в нас, пытаются прийти к взаимному постижению. Последнее
знание, к которому мы стремимся, - это знание жизни. Наше познание
рассматривает жизнь снаружи, воля - изнутри. Так как жизнь является
последним предметом знания, последнее знание с необходимостью становится
осмысленным переживанием жизни. Такое переживание, однако, являет собою
процесс, не оторванный и изолированный от разума, а происходящий в недрах
его. Только уяснив должным образом свое отношение к познанию, пройдя через
него и став в нем логичным, желание окажется способным в той мере, в какой
это ему доступно, постигнуть свою собственную сущность в универсальной воле
к жизни и в бытии вообще. Если же желание попросту отвергнет необходимость