Альберт Швейцер. Культура и этика -
88 >
познания, оно скатится на путь неопределенного фантазирования. Познание же,
которое, подобно рационализму XVIII века, не признает, что для постижения
сущности жизни оно должно в конечном счете вылиться в осмысленное
переживание жизни, тем самым отвергает глубокое и элементарно обоснованное
мировоззрение.
Таким образом, последовательное, не останавливающееся на полпути
мышление так или иначе приходит к живой, логически оправданной и необходимой
для всех людей мистике.
Сомнения относительно способности людей к раздумьям о самих себе и
окружающем мире, необходимым для мыслящего мировоззрения, оправданы, если
иметь в виду современного человека с его резко ослабленной потребностью
мыслить. Но современный человек - явление патологическое.
В принципе даже человеку со средними природными задатками присуща
способность мышления, превращающая для него создание собственного, мыслящего
мировоззрения не только в возможность, но и в естественную потребность.
Великие просветительские движения античности и нового времени помогают
сохранить уверенность в том, что людям присуще элементарное мышление,
способное стимулирующе воздействовать на их жизнь и поступки. Наблюдение за
людьми и занятия с молодежью еще больше подкрепляют эту веру.
Элементарное влечение к созданию для себя мыслящего мировоззрения
властно движет нами в период пробуждения потребности в самостоятельных
раздумьях. Впоследствии, однако, мы позволяем этому влечению заглохнуть,
хотя и ощущаем вполне ясно, что тем самым обедняем себя та в конечном счете
становимся менее способными на добрые дела. Мы похожи на родники, которые,
засоряясь все больше и больше, вообще перестают давать живительную влагу.
Наше время в большей мере, чем любое другое, игнорировало необходимость
охранять эти тысячи родников мышления. Следствием такого пренебрежения
явилась та поистине смертельная жажда, от которой мы изнемогаем. Но стоит