Альберт Швейцер. Культура и этика -
95 >
все мы ежедневно хотя бы по несколько минут своего вечернего времени
посвящали размышлениям об окружающей нас вселенной, мысленно обращаясь к
бесконечным звездным мирам, а на похоронах предавались бы раздумьям о
загадке жизни и смерти, вместо того чтобы бездумно шествовать за гробом,
обмениваясь малозначительными репликами с другими участниками процессии.
Внушенные безумием и страстями идеалы тех, кто формирует общественное
мнение и оказывает решающее влияние на события общественной жизни, утратили
бы власть над людьми. Люди хоть в какой-то мере стали бы задумываться над
бесконечным и конечным, бытием и небытием и отыскали бы в результате такого
самоуглубления критерии суждения об истинном и ложном, действительно ценном
и призрачном. Раввины древних времен учили, что царство божье наступит, если
только весь Израиль начнет по-настоящему соблюдать субботу. Насколько вернее
было бы сказать, что море несправедливости, насилия и лжи, захлестнувшее
ныне все человечество, лишится своей разрушительной силы, если только нам
удастся противопоставить ему хоть какое-то подобие раздумий о смысле мира и
жизни!
Но не опасно ли побуждать людей к раздумьям о смысле жизни и требовать,
чтобы наша жажда действий оправдывалась и облагораживалась такими
размышлениями? Не утратим ли мы в результате этого нечто невосполнимое -
жизненную активность, порождаемую непосредственностью действий?
Вопрос о том, насколько сильной или слабой будет наша жажда действий,
пройдя через горнило раздумий о смысле жизни, - отнюдь не решающий вопрос,
который надо ставить во главу угла. Ведь разумно и рационально в ней только
то, что подчинено смыслу, который мы в состоянии придать нашей жизни.
Решающей является не количественная, а качественная сторона деяния. Важно,
чтобы наша воля к деятельности пришла к осознанию самой себя и перестала
быть слепой.
Но, возможно, мы зайдем в тупик непознаваемости и вынуждены будем