Вадим Руднев. Словарь культуры XX века -
100 >
впечатление, которое произведет его сообщение..."); "слово с
лазейкой", симулирующее свою независимость от невысказанного
слова собеседника (это слово господина Голядкина, героя повести
"Двойник"), и "проникновенное слово", отвечающее на те реплики
в диалоге, которые собеседником не только не были высказаны, но
даже не были выведены им из бессознательного (диалог между
Иваном и Алешей в "Братьях Карамазовых", когда Алеша говорит
Ивану: "Брат, отца убил не ты" (курсив Достоевского), то есть
он хочет сказать брату, чтобы тот не считал себя виноватым в
идеологической подготовке Смердякова к убийству Федора
Павловича Карамазова, их общего отца.
В полифоническом романе ХХ в. Д. с., выделенное Бахтиным,
получает дальнейшее развитие, как правило, с оглядкой на его
несомненного создателя в литературе - Достоевского. Так, весь
роман Томаса Манна "Доктор Фаустус" - это цепь
диалогических реплик на различных уровнях (ср. мотивный
анализ): упреки Цейтблома Леверкюну; различного рода
диалогические умолчания в беседе Леверкюна с чертом,
диалогически спроецированной на соответствующую сцену в
"Братьях Карамазовых"; общая диалогическая транстекстуальная
направленность произведения по отношению к другим произведениям
(черта, свойственная поэтике повествования ХХ в. в целом) (см.
принципы прозы ХХ в., интертекст).
"Доктор Фаустус" написан как бы в упрек "Фаусту" Гете,
которого Манн почти не упоминает, руководствуясь ранними
легендами о докторе Фаусте. Но этот упрек невысказанно звучит
действительно в каждом слове романа. Его можно сформулировать
примерно так: "Вы оправдали Фауста, спасли его из когтей
дьявола - теперь посмотрите, что он наделал с Европой ХХ в.".
Имеется в виду проходящая сквозь повествование и рассказ о
жизни Леверкюна горькая правда о падении германской
государственности в результате прихода к власти ницшеанствующих
(Ницше - главный прототип Леверкюна) нацистов. В 1970 - 1980