Библиотека культуролога

101 >

гг.   с   наследием   Бахтина   случалась  странная  вещь:  его
узурпировали тогдашние славянофилы,  всячески  противопоставляя
его   формальной   школе   и   структурализму,  так  что
постепенно круг передовых теоретиков литературы, который открыл
и истолковал Бахтина в 1970 гг., отошел от его идей, ставших на
время конъюнктурными.
     Еще один парадокс, характерный для такого  парадоксального
мыслителя, каким был, несомненно, Бахтин. Невольно апологизируя
Д.  с.,  Бахтин  не хотел замечать того, что диалог - не всегда
признак лишь  глубины,  что  диалог  связан  с  властью,  когда
последняя опутывает своим словом обывателя.
     Даже  на  уровне  бытовых  отношений между близкими людьми
формула "ты знаешь, что я знаю", восходящая  к  бахтинскому  Д.
с., бывает неприятным и порой страшным оружием. Последнее тонко
отметил  кумир  современной французской философии Жан Бодрийар,
рассказавший о своеобразной акции художницы Софи Каль,  которая
ходила   за   незнакомым   человеком   по   Венеции   и  просто
фотографировала его и те места, где он бывал, те вещи, которыми
он  пользовался.  Этот  художественный  эксперимент  представил
диалог   как  посягательство  на  свободу  и  самость  Другого,
который, возможно, хочет быть огражден от всепроникающего Д. с.
     М. М. Бахтин стал предметом культа уже после своей смерти,
поэтому, пожалуй, он  не  несет  за  это  ответственности.  Его
теории  и  понятия  -  карнавализация, полифонический роман,
диалог -  уже  пережили  апогей  популярности,  и  наступит
время,  когда культура критически к ним вернется и вновь
оценит их глубину и оригинальность.

     Лит.:

     Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. - М., 1963.
     Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. - М., 1976.
     Руднев В. Поэтика модальности // Родник. - М., 1988. - No 7.
     Бодрийар  Ж.  Венецианское преследование // Художественный
журнал. 1995. - М 8.

ДОДЕКАФОНИЯ

     (древнегр.    dodecaphonia    -   двенадцатизвучие),   или

Следующая

101 >