Вадим Руднев. Словарь культуры XX века -
51 >
Впрочем, чем дальше читатель продвигается в изучении
Кинботова "комментария" к поэме Шейда, тем больше траектория
"стрелы идентификации" двигается одновременно в противоположных
направлениях (см. время). С одной стороны, читатель все
более удостоверяется, что Кинбот (Кинг-бот) - это и есть король
Земблы, но с другой - у него, у читателя, все больше и больше
закрадывается подозрение, которое у 50% потом переходит в
уверенность, что рассказчик - комментатор - Кинбот-король
просто сумасшедший, что никакой Земблы не существует, а Кинбот
при этом почти воровски завладел оригиналом поэмы и теперь
подвергает ее довольно основательной деконструкции (см.)
в своем комментарии. Эту скептическую точку зрения подтверждает
развязка романа: наемный убийца из Земблы убивает Шейда по
ошибке, целясь, естественно, в короля, - но это версия
комментатора, уже основательно заподозренного в параноидальной
мании величия. Согласно скептической точке зрения убийца метил
в того, в кого и попал, то есть в Шейда, приняв его за
человека, который некогда упек его (убийцу) в сумасшедший дом.
Так или иначе, оба варианта остаются как возможные, о чем
говорит и сам Кинбот: "Я могу подслужиться к простеньким вкусам
театральных критиков и состряпать пиесу, старомодную мелодраму
с двумя принципалами: умалишенным, вознамерившимся убить
воображаемого короля, вторым умалишенным, вообразившим себя
этим королем, и прославленным старым поэтом, случайно забредшим
на линию огня и погибшим при сшибке двух мороков".
Как бы там ни было, и поэма и комментарий - налицо. При
этом и то и другое написано вполне реальным Набоковым, поэтому
не лучше ли попытаться понять, что хотел сказать реальный автор
своим затейливым опусом.
Как известно, Набоков (так же, как и король-Кинбот)
терпеть не мог психоанализ. Тем не менее Кинбот все
время подчеркивает свой гомосексуализм. И, несмотря на то что,
по заверениям короля, его чувства к Шейду были вполне