Вадим Руднев. Словарь культуры XX века -
62 >
материальное лишь кажется реальностью, на самом же деле
подлинной реальностью является реальность Абсолюта.
Но дело еще и в том, что классическое деление философов на
материалистов, идеалистов и агностиков перестало играть
решающую роль в философии ХХ века. Это деление было искажено.
Так, например, логический позитивизм, если применить к
нему классификацию ХIХ в., был агностическим течением, так как
на вопрос, что первично. а что вторично, он отвечал: "не знаю".
В начале ХХ в. в Кембридже, как свидетельствует Бертран
Рассел, бытовал характерный каламбур: "What is mind? - No
Matter. What is matter? - Never mind". (Что такое сознание? -
Неважно. Что такое материя? - Несущественно.) В
действительности вопрос о материи и сознании был просто снят и
заменен другим противопоставлением: язык - реальность.
Фундаментальное отличие второй позиции от первой состоит в том,
что она носит не метафизический, а семиотический характер. То
есть реальность противопоставляется теперь не сознанию, или
духу, а языку, который тоже часть реальности, поскольку у него
кроме плана содержания (значения и смысла) есть план выражения
(форма, которая материальна). И вопрос стоит не так, что
первично в онтологическом смысле, язык или реальность, то есть
не "что было раньше" - так вопрос ставить бессмысленно, на него
один ответ: "Мы этого не знаем". Вопрос стоит подругому: что
более фундаментально в прагматическом смысле (см.
прагматика), на что можно тверже опереться - на
реальность или на язык?
Специфика философии ХХ в. состояла в том, что на этот
вопрос она отвечала, что более фундаментальным является язык,
что легче опереться на язык, потому что он проще устроен, чем
реальность.
Кроме того, реальность немыслима вне языка, само слово
"реальность" - это часть языка. Отсюда гипотеза
лингвистической относительности, в соответствии с которой