Библиотека культуролога

69 >

время).  И  хотя  в  романе  не  называются  ни  Альберт
Эйнштейн, ни Анри  Бергсон,  ни  Эдмунд  Гуссерль,  ни  Фрэнсис
Брэдли,  ни Джон МакТаггарт - все эти мыслители, так или иначе,
анонимно присутствуют в рассуждениях Ганса Касторпа о  времени,
которое  то отождествляется с пространством в духе общей теории
относительности,  то,  наоборот,  интерпретируется  как  сугубо
внутренний  феномен  сознания  (в  духе  Гуссерля  и Бергсона),
недоступный количественному анализу. Можно сказать, что в В. г.
мифологическое циклическое время обряда инициации переплетается
со становящимся линейным временем романа  воспитания.  Так  или
иначе,  Ганс  Касторп прошел семилетнюю инициацию и вернулся на
равнину зрелым мужчиной, правда, не для совершения  брака,  как
это  предполагается  после инициации, а для возможной гибели на
войне, но  такова  уж  новая  мифологическая  логика  столетия,
только начинающего показывать свои "страшные зубы".
     Пожалуй,  в  том, что касается особенностей художественной
ткани   романа,   наиболее   интересна   его   артикулированная
традиционность   стиля.   Здесь  мы  не  найдем  почти  никаких
принципов прозы ХХ в., которые характерны для Джойса  и  Кафки,
современников  Томаса  Манна, или Фолкнера Борхеса, Кортасара и
Маркеса.
     В В. г. нет потока сознания, хотя из описания косноязычной
речи мингера Пеперкорна ясно видно, что Томас Манн потенциально
владеет этой техникой. Не найдем мы в В. г. текста в  тексте  и
элементов   интертекста,   которые  потом  появятся  в  большом
количестве в романе "Доктор Фаустус" (см.).
     Но, пожалуй,  именно  поэтому  В.  г.  представляет  собой
совершенно  удивительное  произведение, модернизм которого весь
скрыт на глубине художественной структуры, а весьма сдержанный,
даже временами "реалистически" сочный стиль делает  этот  текст
уникальным  в его одновременной интеллектуальной насыщенности и
чисто беллетристической увлекательности.

     Лит.:

     Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. - М., 1996.

Следующая

69 >