Вадим Руднев. Словарь культуры XX века -
88 >
М. А. Маяцкий, - оказывается не гомогенным единством, а
пространством "репрессии" (со стороны исследователя. - В. Р.).
Цель Д. - активизировать внутритекстовые очаги сопротивления
"диктату логоцентризма" [...]. Принципом метафизического текста
является вслушивание в голос (бытия, Бога, вещей самих по себе)
и игнорирование материальной стороны текста как чего-то
вторичного по отношению к смыслу. Д., напротив, выявляет
конструктивную роль письма и переносит акцент на сам процесс
производства смыслов. Д. дезавуирует метафизику и в качестве
фаллоцентризма - установки на приоритет мужского начала над
женским и вытеснения женского голоса из реального многоголосья
текстов культуры (ср. понятие полифонического романа М.
М. Бахтина. - В.Р.). Метафизический дискурс подвергается Д. как
дискурс присутствия, тождества. Д. расшатывает мнимую
незыблемость метафизических понятий, обнаруживая разрывы и
отсутствия там, где предполагалось полное присутствие смыслов".
Как кажется, подлинными предшественниками метода Д. были,
как ни странно, советские философы М. М. Бахтин и О. М.
Фрейденберг. Первый деконструировал роман Достоевского (см.
полифонический роман, карнавализация), вторая - всю
античную культуру.
Под влиянием Деррида, Барта и других представителей
постструктурализма (а иногда и без их непосредственного
влияния) русская поэтика начала деконструировать художественные
тексты с конца 1970-х годов. Особую роль здесь сыграл
мотивный анализ Б. М. Гаспарова (см.), который подверг
Д. такие произведения, как "Мастер и Маргарита" Булгакова,
"Двенадцать" Блока, "Слово о полку Игореве", что вызвало ряд
академических скандалов в стенах Тартуского университета -
цитадели классической структурной поэтики.
Особенно шокирующей кажется процедура Д., когда ей
подвергаются такие хрестоматийные тексты, как, например,
рассказ Л. Н. Толстого "После бала", ставший предметом