Вадим Руднев. Словарь культуры XX века -
91 >
тихого помешательства дополняется бессонницей, отказом от
пищи".
Фрейд интерпретирует Д. как регрессию в нарциссизм (см.
психоанализ), что, например, происходит у некоторых индивидов
при отвергнутой любви. Весь комплекс чувств к утраченному
объекту, где перемешаны любовь и ненависть, он перекладывает на
свою собственную личность, хотя на самом деле все это в русле
бессознательного направлено на утерянный объект.
Даже в случае самоубийства на почве Д., как считает Фрейд,
этот акт является как бы последним посланием (ср. теория
речевых актов) индивида покинувшему его объекту: "Я умираю,
чтобы отомстить тебе".
Д. в ХХ в. лечат двумя способами - психотерапевтическим и
медикаментозным.
Иногда психотерапия бывает успешной, но порой она длится
месяцами и годами и не заканчивается ничем. Большое значение
при терапии и реабилитации больного Д. имеет социальная
адекватность, возможность применения личностью ее творческих
способностей (см. терапии творческим самовыражением).
В фармакологии лекарства против Д. изобретены сравнительно
недавно, после второй мировой войны. Их терапия смягчает
душевную боль, характерную при Д., но часто вводит личность в
измененное состояние сознания, деформируют ее.
Вот что пишет о Д., и об антидепрессантах известный
русский художник-авангардист и художественный критик, один из
основателей авангардной группы "Медицинская герменевтика",
Павел Пепперштейн.'
"Депрессия ставит человека перед лицом поломки
"автобиографического аттракциона". Это порождает практику
"самолечения текстом". Причем на первый план выходят записи
дневникового типа, "болезненная телесность" растрепанной
записной книжки, с расползающимися схемками, значками, цифрами.
Депрессант прибегает к шизофреническим процедурам записи как к
терапевтическим упражнениям. Иначе говоря, депрессант
"прививает" себе шизофрению (см. - В.Р.) как инстанцию,