Вадим Руднев. Морфология реальности -
7 >
как мы воспринимаем ее и пользуемся ею исключительно при помощи знаков. И
при этом само слово знак и то, что этот знак означает, носит семиотический
характер. Нельзя сказать, что эта вещь - только вещь, или что этот знак -
только знак. И нельзя сказать, что система дорожной сигнализации - это
знаковая система, а система водоснабжения - незнаковая.
Но сама специфика понятия реальности в том и состоит, что в ней столько
различных знаковых систем, и они так сложно переплетены, что сама реальность
кажется незнаковой. И для людей настолько важно делить все на две половины,
на вещи и знаки, на выдуманное и действительное, что им кажется, что это
деление имеет абсолютный, ничем не опосредованный характер. Мне же кажется,
что это деление имеет только прагматический смысл.
При этом я вовсе не хочу сказать, что семиотический характер того, что
мы понимаем под реальностью, означает, что реальность есть нечто кажущееся,
что это наваждение. Утверждать так значило бы просто в той или иной мере
повторять идеалистическую философию. Что же специфически нового в такой
постановке вопроса, в соответствии с которой реальность - это семиотическая
система? Мне кажется, то, что, ставя вопрос таким образом, я тем самым делаю
закономерным приложение к изучению реальности тех методов, которые ранее
применялись к явлениям, семиотическая природа которых не вызывала сомнения,
то есть к естественному языку, искусствам, религии, поведению, моде, проще
говоря, к явлениям культуры. Ставя так вопрос, я, пожалуй, снимаю
традиционное структуралистское противопоставление культуры и природы, потому
что природа, как мне кажется, является таким же знаковым объектом, как и
культура. Все понятия, которые связываются в нашем сознании с природой - от
поэтического воспевания гор и ручейков до таблицы Менделеева - все это
тотально знаково и другим быть не может, потому что наше сознание по-другому
не умеет воспринимать мир, как только через знаки. Отчасти это даже