Библиотека культуролога

10 >

 
В консерватории Голубев несомненно повлиял на меня. Однако, его роль в этом
оказалась не самой главной. Что он старался мне привить и, в какой-то степени,
привил? Аквадратность мышления и вариационность на разных уровнях формы и ее
конкретных структур: ритмической, гармонической, интонационно-мелодической;
сглаженность переходов, посколько он не был любителем "резких швов". И хотя
именно эти качества мне несколько чужды были поначалу, так как я в то время
тяготел как раз к более элементарному -- контрастам, квадратности,
периодичности, то впоследствии я всегда вспоминал его с благодарностью за
приобретение мною именно таких свойств музыкального мышления.
 
В гармоническом отношении он мне, к сожалению, помочь ничем особенно не
смог, потому что его собственные интересы заканчивались на романтическом
мажоро-миноре с привлечением каких-то дополнительных мажорных и минорных
аккордов на других ступенях и усложненных доминант. Меня же в то время
интересовала больше линеарная и атональная гармония, которая хотя и в небольших
проблесках, но все же доходила до нас.
 
Я помню, что меня долго мучил секрет того, что называют логикой
голосоведения Шостаковича. И много времени прошло, пока я сумел, как мне
кажется, понять его. Точно так же интересным, но во многом неясным, была для
меня линеарность Стравинского, и, очевидно, что как раз самостоятельный контакт
с музыкой этих корифеев, вызвавший к жизни мои теоретические работы, был для
самого меня необходимым этапом обучения композиторскому мастерству.
 
Очень большое влияние на всех студентов композиторского факультета
оказывало НСО. Во главе его в то время стоял Эдисон Денисов, который сделал
очень много необходимого и полезного в этой своей работе. Например, вечера с
симфониями Шостаковича, "Царем Эдипом" Стравинского, "Весной Священной",
"Петрушкой" (с замечательным предисловием Фортунатова. Оно навело меня на многие
мысли, выразившиеся впоследствии в моих статьях), вечера французской шансон,
прослушивание в 56 году " Молотка без мастера" Булеза. (Должен сказать, что это
сочинение слушалось без того испуга, который предполагается обычно при
столкновении с авангардными сочинениями. Напротив, для меня это произведение
звучало как строгое, ясное и в чем-то отдаленно напоминавшее Скрябина.) На НСО
постоянно игрались произведения студентов композиторского отделения и
аспирантов. Это тоже было всегда интересно, потому что оценки нашей аудитории
резко отличались от оценок, выставлявшихся кафедрой. Существовало нечто вроде
двух курсов, по которым котировался чело-

Следующая

10 >