Библиотека культуролога

14 >

 
-- Что особенно характерно для Вашего аспирантского творчества?
 
--  Этот период я бы охарактеризовал как время неудачных попыток войти в
дружеские отношения с Союзом композиторов, как время, когда написал, наверное,
самое худшее свое сочинение "Песни войны и мира". Заказ на это произведение я
получил от Союза как своеобразную компенсацию за ту критику, которой он
отозвался на мою ораторию "Нагасаки". После этого возникло странное состояние
какой-то своей зависимости от заказных идей. Мне была заказана "Поэма о
космосе", шла речь о двух операх с двумя театрами -- всего лишь с Большим и
Станиславского. У последнего -- это должна была быть опера про негров, а в
Большом -- про борьбу за мир. В результате я должен был примирить какие-то свои
музыкальные поиски с официальными сюжетами, а это, конечно, оказалось
невозможным. Возникавшие уступки привели к вполне заслуженному мною наказанию,
так как все это исполнено, конечно, не было.
 
-- Насколько мне известно, скорее всего исполнялись Ваши наиболее левые
сочинения.
 
Совершенно верно. Именно то, что казалось наиболее утопическим в смысле
исполнения, каким-то образом оказалось скорее всего исполненным. В целом, этот
"коротенький роман" с Союзом композиторов длился примерно года два, а скорее
всего, год с небольшим. Это объясняется тем, что заказанная симфоническая
"Поэма о космосе" неудовлетворила заказчика, а я попал в "черный список" и на
съезде композиторов был назван в нем.
17
 
-- Что же окончательно заставило Вас сойти с пути компромиссов?
 
--  Я бы назвал два обстоятельства. Первое -- это все более расширяющееся
знакомство с современной музыкой авангарда, что проходило не без влияния
Эдисона Денисова. Он в то время первый из нас оказался на зарубежных фестивалях
"Варшавской осени" (по-моему, дважды) и каком-то в Чехословакии. Он же,
естественно, первый привез оттуда большое число записей, которые открыли во
многом глаза как мне, так и другим композиторам на все, что было скрыто завесой
официальных измышлений. Оказалось, что все страшные рассказы о "чудовищном
хулиганстве" практикующемся там, по крайней мере являются сознательной ложью. С
этого момента мы все стали особенно интересоваться всем, что там пишется. Второе
обстоятельство -- это приезд Луиджи Ноно в конце 53 года. Он прибыл в нашу
страну с каким-то скорее официальным, чем музыкальным визитом. В Союз
композиторов Ноно заехал с намерением спорить и доказывать, но он не понимал
одного, что никаких споров быть не может, поскольку весь церемониал встречи с
ним был строго регламентирован. И когда он попытался что-то говорить, то не
встречал ни возражений, ни согласий, если же и встречал, то не в
профессиональной форме, а в демагогической.

Следующая

14 >