Библиотека культуролога

15 >

 
Мы были приглашены на первую встречу с Ноно. Я виделся с ним и показал ему
свою ораторию "Нагасаки". Он отнесся к ней скорее всего критически и назначил
вторую встречу, желая, очевидно, высказать свое недовольство, но эта встреча не
состоялась. И я помню только, что у него возникли негативные впечатления от
бесконечных фортиссимо партитуры и ее густоты.
 
Сам Ноно произвел очень сильное впечатление. Это оказался не
"засушенный","ненормальный авангардист", а, напротив, очень живой, обаятельный
человек, выглядевший, при всей резкости своего поведения, даже, отчасти,
беззащитным по характеру. Музыка, которую он привез с собой для демонстрации в
Союзе композиторов, для нас оказалась практически недоступной, так как нас
попросту не пустили на эти прослушивания.
 
-- Почему?
 
--  Мы -- это Караманов, Каретников, я, а также многие другие -- не
оказались, по словам заведующего иностранной комиссией Союза композиторов, в
числе официально приглашенных, хотя, как помнится, Ноно совершенно определенно
сделал такое необходимое приглашение. Денисов сообщил обо всем Ноно. Тот был
крайне удивлен. Однако, так или иначе, мы оказались вне этих концертов и нам
пришлось слушать музыку, стоя за дверью. Но впечатление от этого, правда, не
стало менее значительным.
 
Встреча с Ноно, вот это "подслушивание", оставившее неизгладимое
художественное впечатление, наверное, во многом оказались решающим моментом для
моего окончательного поворота на путь "левых заскоков" с компромиссного пути.
Именно тогда я понял бесповоротно, что мне нужно учиться. Да и сам Ноно говорил
мне о том же. Помню,














 
18














 
что когда он спросил меня: ''Сколько Вы проанализировали произведений
Веберна?", то, мне ответить было на это нетрудно, так как я в то время вообще не
анализировал сочинений этого композитора. А ведь сам Ноно вместе с Бруно Модерно
шесть лет после окончания консерватории заново учился у Шерхена, вместе с
которым они все изучали сначала: от Палестрины до Веберна. (Ноно негативно
отнесся к моей опере "Счастливчик", которую я самоубийственно ему показал.
Наибольшей похвалы его удостоились другие композиторы: Пярт, Тищенко Каретников
и Волконский.) С этого момента я бесповоротно занялся изучением партитур новой
для себя музыки. Часто делал это вместе со своими студентами. В основном же
приходилось работать ночью, поскольку дневное время отнимала работа для кино.

Следующая

15 >