Библиотека культуролога

22 >

- Многие считают, что
eвpeйcкие черты в твоей музыкe cвязaны с обостренным нервом - с
тем, что можно найти у Малера.
Думал ли ты когда-нибудь об этом? 

А.Ш. Я нахожу нечто
родственное еврейскому в выразительности Малера,

Беседы с Альфредом Шнитке 23
в остроте. Это как бы сломанная фигура... Но вместе с
тем, это имеет и не только
еврейское обоснование. В этом - и предрасположенность ко всему
новому, немецкому. Именно
немецкому, а не французскому
или итальянскому.

- Немецкое - оно ведь проявлялось с самого твоего детства -
и, наверное, не только в виде разговорного языка? 

А.Ш. Да, конечно,
было много немецких книг,
некоторые у нас до сих пор - оттуда. Большая часть осталась у
сестры.

- А какие это были книги: поэзия или немецкая классическая философия? Какие
книги читались?
А.Ш. В
основном, поэзия. У меня есть
четыре тома Гейне довоенного времени,
это оттуда. Гете - тоже,
правда, более
позднее издание.

- Значит, связь с немецкой
поэзией,
скажем, с Гете -
идет с детства?