Библиотека культуролога

23 >

А.Ш. Я читал много
по-немецки во время войны. Какой-то ограниченный немецкий язык в нашей семье
сохранялся всегда. И когда сразу после войны мы поехали в Вену, куда отец был направлен в качестве
журналиста, это не было такой
уж неожиданностью. Все логично следовало одно за другим. Постоянная
"немецкость" - и в работе отца с матерью,
и в пребывании в Вене - конечно, наложила отпечаток на то, что мы делали дома.

- А Фауста Гете ты прочел в детстве? 

А.Ш. Первую часть
Фауста я читал. Но не читал тогда всего дальнейшего.

- По-немецки? 

А.Ш. Да.

- А по-русски читал?
А.Ш.
Да, я
пастернаковский перевод Фауста читал еще и потому, что были планы писать оперу по Фаусту
с Юрием Петровичем Любимовым в качестве режиссера. И тогда имелся в виду
пастернаковский перевод.

Короче говоря, немецкое-
это целый круг, который всю
жизнь существовал и продолжает существовать.

- Значит, немецкое
превалировало?

А.Ш.
Нет, этого
нельзя сказать. Конечно,
превалировало русское. Но все же, это было второе по значению, и нечто не просто
литературное, но живо
ощущавшееся.