Библиотека культуролога

30 >

И вот я приезжаю в Вену! Здесь мне позволительно быть немцем, здесь мое имя не обращает на
себя внимания, здесь повсюду желанная музыка; такую мелочь, что я - как член семьи
оккупантов и к тому же еврей - отнюдь не желательная фигура, ощущает, пожалуй, лишь мой отец, но не я, ведь с детьми поступают
тактичнее, чем
со взрослыми.

И это упорядоченное, нормальное состояние длится два года. Мы живем в прекрасной
четырехкомнатной квартире в первом округе,
ее хозяева бежали, однажды приходит женщина и
просит впустить ее на несколько минут,
она

начинает плакать, мы недовольны (спустя более тридцати лет все
повторится, как в рифме, только теперь я буду стоять перед той же дверью, прося впустить
меня, и
нынешние жильцы будут недовольны). Я хожу в русскую школу,
у меня русские приятели, но все вокруг говорят
по-немецки, сначала я не совсем понимаю этот венский язык (в день приезда
шел дождь, и
на вокзале некий человек спросил меня с сочувствием: "...'з 'из койт?" ( "ист
эс кальт?" - холодно?), и я не понял, чего он хочет) - но потом привык ко всему: к
"Грюас Гоот", к "Сервус", к "Йеннер" и "Фебер",
к "лучше как..." и т. д. и т. п. А самое хорошее -
это мансарда прямо над нашей квартирой,
и там кто-то каждый день играет на рояле. Вскоре
выясняется, что это - элегантная дама,
которая дает уроки игры на
фортепиано, и
я, конечно
же, тотчас
становлюсь учеником фрау Шарлртты Рубер,
хотя и здесь тоже дома не было инструмента (только
аккордеон),
но я клянчу у всех знакомых, у кого он
есть, хожу в
пустое офицерское казино, играю всегда, когда рядом со мной есть рояль, пытаюсь
сочинять, слушаю Валькирию и Похищение из сераля в
Staatsoper,
Паяцев и Барышню-крестьянку в
Volksoper, слушаю Девятую Бетховена с Й. Крипсом и Седьмую
Брукнера с О. Клемперером и т. д.- хочу стать композитором. Фрау Рубер дает мне
много свободы, играет со мной в четыре руки, хвалит меня, пытается уговорить моих
родителей дать мне музыкальное образование. ...Спустя двадцать девять
лет, в декабре
1977 года я позвонил в ее дверь -может быть,
она еще жива? Да, мне
посчастливилось, как в плохом кино,
она открывает дверь, я тотчас же ее
узнаю, но она
меня - нет, лишь постепенно она припоминает и начинает разговор. Но по
непонятным причинам она весьма сдержанна,
не приходит на мой концерт (в зале Musilwerein 'a