Библиотека культуролога

66 >

А.Ш. Сейчас у меня
есть ощущение сосуществования всех времен и возможности их появления независимо
друг от друга абсолютно всегда.




2

Техника и сущность.
Процесс сочинения. Музыкальные формы



- В семидесятые годы язык многих композиторов заметно
упростился. Причем у тебя он упростился и со знаком плюс, и со знаком минус. Он упростился в
том, что ты стал обращаться к
шлягерным моделям. И в том,
что ты обращаешься к "плюсовым" по своему значению ностальгическим
цитатам, к монограммам. Это
было и раньше, но в
семидесятые годы стало как бы более классическим по оформлению, более доступным для восприятия. Речь стала
более расчлененной. Как бы ты сам объяснил упрощение, которое произошло, в частности и в твоей музыке в семидесятые
годы? Ведь раньше ты совсем другую музыку писал.

А.Ш.
Ну, как
сказать... Уже во Второй скрипичной сонате в 1968 году были некоторые
нестерильные, банальные
элементы. В Первой скрипичной сонате 1963 года это тоже есть. Другое
дело, что в шестидесятые
годы, особенно с 1963 по 1968
год, я занимался собственным
"ликбезом". Я изучал очень много сочинений Штокхаузена, Булеза,
Пуссера, пытался
понять их технику, пытался
"присвоить" технику, то есть
все это перенять, научиться и
адекватным образом мыслить. Это диктовало и определенную
эстетику, которую я некоторое
время принимал и пытался себя в нее втиснуть. И от этого именно и испытывал
ощущение неудобства и шизофрении. Потому что мало того, что я был вынужден продавать свое тело в кино
- и пытался себя "отмыть" этой "серьезной" работой: я чувствовал, что и в этом всем была для меня ясная ложь.
Ложь - в пуристской эстетике тогдашнего музыкального авангарда.