Библиотека культуролога

92 >

Беседы с Альфредом Шнитке 67
в н е материала и в ы ш е материала.
- Финал - в классическом понимании - практически отсутствует в твоих
концертах и симфониях...
А.Ш. Я вообще много
думал о проблеме финала. И пришел к выводу,
что она возникла,
когда воцарился атеизм. До этого проблемы финала все-таки не было.
Была изначальная уверенность в том,
что все будет хорошо - плохих финалов до Бетховена включительно не
было. Когда появились плохие финалы,
когда они стали хуже? В наше время: у Шостаковича, Прокофьева финалы иногда хуже, чем предыдущее.

- Но это все же - финалы,
запланированные как финалы. А бывают просто
"развалы", как у тебя
часто.

А.Ш. Это другое
дело. Я сейчас имею в виду такой финал,
который должен все объяснить. Такого финала больше не бывает. В то
время как в Девятой и уж во всяком случае в Пятой симфонии
Бетховена он - абсолютно подлинный. В Девятой есть некий идеологический
пережим. А в Пятой - в этот марш веришь абсолютно, почему-то. А дальше уже никому не веришь.
Позитивный финал перестает существовать.

В моих сочинениях все часто уходит в многоточие или просто
прекращается, кончаясь без
финала. Это, собственно
говоря, пошло с Малера и
Чайковского. Вот заключительное Adagio Шестой симфонии Чайковского -
когда это стало, чтобы Adagio
было в конце? Никогда раньше этого не было. Переставленный финал у
Чайковского, а потом -
медленные концы симфоний Малера. Ведь у Брукнера все финалы - как
положено, кроме неоконченной
Девятой, где он не успел
его сочинить.