Библиотека культуролога

94 >

То же происходило и дальше, приближаясь уже к нам. Экстатическое ощущение счастья было у
Скрябина, но
ощущение это - душное, чрезмерное, как бы счастье,
демонстрируемое путем сознательного отворачивания
от несчастья. Оно не было окончательным решением дилеммы, находилось с антиподом не в
том соотношении, что в музыке от Баха до Моцарта. А у Шостаковича этого счастья
не было

Беседы с Альфредом Шнитке 68

вовсе. Я уже не говорю о тех, кто мужественно не давал
развития трагическим эмоциям, как, например, Стравинский. Они не достигали света и не стремились его
экстатически демонстрировать, оставались честными,
чувствуя некий предел, поставленный для них
временем. И это при том, что Шостакович находился в очень тяжелых

наших условиях, а Стравинский имел те,
где,
казалось бы,
можно все. Объективные обстоятельства диктовали
запретную черту.