Георгий Почепцов. История русской семиотики до и после 1917 года -
28 >
процессе развития от живого содержания жизни, их задерживающая роль
тектологически такова же, как роль всякого скелета" (Там же).
Затем А.А.Богданов сводит эгрессию и дегрессию в одну плоскость,
рассматривая их как частные случаи асимметрической связи. При этом он
приводит такие примеры, которые ясно показывают, что эта книга не могла быть
переиздана в СССР ранее 1989 года: "Идеологический скелет остается даже
тогда, когда старый патриарх уже умер. Его заветам продолжают повиноваться,
на его волю ссылается его преемник. Он умер, но его руководящая власть, его
авторитет сохраняется, и притом как высший по сравнению с авторитетом
его преемника. А когда умрет и этот, его авторитет в свою очередь
удерживается также как высший по сравнению с авторитетом третьего, который
его заменил, и т.д. В этой цепи авторитет умерших таким образом возвышается
над авторитетом живых и тем больше, чем дальше уходит в прошлое. Самый
отдаленный предок, заветы которого еще передаются в живущих поколениях,
вырастает в гигантскую, сверхчеловечески авторитетную фигуру -- в божество"
(Там же. С. 147).
Или, оценивая российскую социал-демократию 1904-1906 годов,
A.A-Богданов замечает: "Примеры противоречий и растраты сил на почве
негибкости, "ригидности" дегрессив-
предыстория семиотики в России 28
ной иди формальной системы приспособлений можно найти в истории почти
каждой организации, пережившей значительную прогрессивную эволюцию. Мне,
например, случалось наблюдать такой парадоксальный случай: в партии, вполне
демократической по своим стремлениям и принципам, возник ряд внутренних
разногласий и расхождений, обусловленных ее быстрым ростом по разным
направлениям: явилась необходимость реформ, но благодаря
скелетно-неподвижному уставу понадобились огромные усилия, долгая борьба и
внутренние перевороты только для того, чтобы добиться конгресса партии для