Георгий Почепцов. История русской семиотики до и после 1917 года -
76 >
определенное "стратегическое отставание" от Европы, не дает возможности
реализовать это желание. Если для девятнадцатого века, это была "война"
славянофилов и западников, то затем произошло оформление сути этого
противоречия в понятии евразийства. Особенность именно цивилизационных
парадигм в этой ситуации хорошо передает следующее высказывание П.Бицилли:
"Отсутствие пространственных и моральных перегородок между отдельными
народами и племенами евразийской империи, и в силу этого колоссальное
богатство промежуточных оттенков в исключительной степени осложняют
национальную проблему в Евразии" (Бицилли П. Два лика
евразийства // Бицилли П. Избранные труды по филологии. М., 1996. С.37).
Поэтому Л. Бицилли говорит о трудности различения "ядра" и
"периферии" в Российской империи. Но в основе евразийства лежит в
сильной степени семиотическое основание (как, кстати, и в основе
славянофильства): "его центральной идеей является идея Руси --
Империи Руси -- Евразии как, если не осуществленной, то "заданной"
Культуре-Личности, идея единства, политического и культурного
цивилизационный компонент 69
православно-евразийского мира -- континента" (Там же.
С.44). Перед нами возникают в сильной степени семиотические механизмы
создания определенной идеализации действительности.
Со своей моделью культурно-исторических типов выступает Николай
Яковлевич Данилевский (1822-1885) в книге "Россия и Европа"
(Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991). Работа как бы
отталкивается от двух идей. Первая -- это стремление объективировать
процессы культурно-исторического развития, изучать с помощью аналога
методологии естественной науки объекты наук гуманитарных. И он включает в
это рассмотрение морфологию. "Морфологический принцип есть идеальное в