Георгий Почепцов. История русской семиотики до и после 1917 года -
79 >
подражательной колее. Н.Данилевский приводит следующий-
пример: величественная статуя в честь адмирала Лазарева вступает в
противоречие с подробностями одежды -- "ее мундирный фрак с фалдочками,
панталоны в обтяжку, коротенькие ножны морского кортика... (...) В
колоссальных размерах европейский костюм, которым судьба и нас наградила, --
колоссально смешон" (С.269-270).
Статуя Наполеона, по его мнению, символизирует величие только за счет
привнесенного в нее, человек, не знакомый с историей, подобного символизма в
ней не увидит:
"Сюртучок и шляпа сделались в наших глазах символами двадцати побед --
эмблемою несокрушимой воли и воинского гения" (С.269). И очень важно
продолжение этого мнения -- "тогда как, для того чтобы восхищаться дошедшими
до нас статуями римских императоров, нет надобности, чтобы они изображали
Цесаря или Траяна и чтобы нам была известна эпопея их жизни: какой-нибудь
Дидий Юлиан или даже Калигула произведут то же впечатление" (С.269).
Н.Данилевский прослеживает подобное же влияние и в области
драмы, музыки, архитектуры. С другой стороны, защищая самобытные формы, он
подчеркивает, что в народной одежде также присутствует определенный
динамизм, а не чистая статика. "Она есть тип, который изменяется,
разнообразится, украшается, смотря по общественному положению, состоянию,
вкусу, щегольству носящих, сохраняя только свои существенные
характеристические черты. Народное одеяние не предполагает непременно
однообразия и постоянства; оно изменяется по модам даже тогда, когда
составляет принадлежность одного простонародия, и изменялось бы, конечно, в
большей степени и чаще, если бы составляло принадлежность всех классов"
(С.273).
Сами же свои культурно-исторические типы он строит из сочетаний таких
четырех видов деятельности: религиозной, культурной (включая научную),
политической и общественно-экономической. Одноосновный тип берет только один