Георгий Почепцов. История русской семиотики до и после 1917 года -
84 >
собственных сильнодействующих текстов и частичному уничтожению чужих (либо
путем переименования и перепрофилирования, либо простого сметания с лица
земли).
В отсутствие империи эти тексты начинают стремиться к нейтрализации, к
музейности. Любой подобный текст создавался в расчете на вечность, которая в
результате не наступает. Императорский дворец становится музеем, вытесняя из
сознания первоначальную символику. Но и сегодня он сохраняет величественную
тень прошлого, порождая свой мир, защищенный от влияния сегодняшнего дня. И
требуется дополнительное усилие, чтобы нарушить эту защиту. Поэтому
более легким вариантом становится превращение дворцов в музеи, что сохраняет
необходимый контекст оторванности от числа на календаре. Почти все венские
дворцы расположены по кругу, они не допускают к себе автомобили, зелеными
парками создавая заслон между собой и современностью. Более того, они даже
сохраняют свой собственный музыкальный фон, называемый "венской музыкой",
вероятно, практически единственный период музыкальной истории, названный по
имени города.
Имперские тексты строятся только "на вырост", ибо создаются не для
реального использования, по этой причине они создают питательное поле для
порождения ритуалов. Поскольку эти тексты не соответствуют реальным
потребностям, их наполнение становится фиктивным. Повторяясь, они
закрепляются в ритуале. Ритуалы начинают жить дольше самих империй, что
говорит о сильных семиотических механизмах вложенных в них.
Так, замечания И.Сталина по поводу фильма "Тарас Шевченко" носят
характер чисто имперской семиотики (мы
предыстория семиотики в России 76
опираемся на описание приема фильма в воспоминаниях директора картины,
см. Рассказ Бернарда Моисеевича // Егупец. Вып.2. Киев, 1996). Первое, в
редакции "Современника" Шевченко держался не как "младший брат", а на равных
с Чернышевским и Добролюбовым. Второе в изложении мемуариста выглядит