Георгий Почепцов. История русской семиотики до и после 1917 года -
87 >
волеизъявления народа по отношению к власти. Кстати, и все эти тексты
созданы именно под канал оваций. Вся имперская система коммуникаций строится
для передачи оваций, а не иных эмоций населения. Империя -- это большой
театр, где тебе дозволено лишь неистово хлопать от счастья.
Долгая жизнь в фиктивном режиме приводит к тому, что империи и умирают
охотно, как это ни парадоксально, ибо
предыстория семиотики в России 78
они давно уже перешли границы смерти. Их многослойное и
многоструктурное строение позволяет им жить, оставаясь пустыми или мертвыми.
Отдельные структуры продолжают функционировать, создавая видимость жизни
целого. Кстати, это умирание без возмущения, без борьбы все время поражает
наблюдателей и исследователей. Это характерно как для царской империи, как
для советской, так и для австро-венгерской. Казалось, как легко было бы царю
Николаю приостановить продвижение хаоса, ан нет, он ничего не делает. На
наших глазах совершенно без боя разваливается империя советская.
Складывается впечатление, что даже собственная смерть доставляет
удовольствие империи. Вероятно, она исчерпывает себя, и не хочет продолжать
существование в таком виде. При этом материальные характеристики не играют
никакой роли. Империя умирает с магазинами, заваленными продуктами, которые
затем сменяются пустыми полками. И все при этом странным образом рады.
Смерть империи есть нечто более высокое, чем это интерпретируется на уровне
обыденного сознания.
Как это ни парадоксально, но такая официальная холодность дает
возможность порождать в противовес себе совершенно иные -- новые
художественные языки и тексты. Они порождаются вне официального контроля,
вне официального интереса. И в этом их сила, ибо они соответствуют той
модели читателя, той модели человека своего круга, для которого они
создаются. Типа того, как тексты Хармса соответствуют достаточно узкому