Георгий Почепцов. История русской семиотики до и после 1917 года -
92 >
Н.Гумилев разграничивает подходы к языку у символистов и футуристов.
Символисты, по его мнению, опираются на музыкальные возможности слова, в то
время как футуристы -- на психологические.
О символистах он говорит следующее: "Символисты использовали все
музыкальные возможности слова, показали, как одно и то же слово в разных
звуковых сочетаниях значит иное, но доказать, что это иное и есть подлинное
значение данного слова, а не одна из его возможностей, не смогли. (...) В их
стихотворениях отсутствует последовательное смешение планов переднего и
заднего; при помощи чрезмерно развитой метафоры, гиперметафоры, сказал бы я,
человек с исключительной легкостью подменяется звездой, звезда какой-нибудь
идеей и т.д." (С.220).
Футуристов характеризует углубленное внимание к форме -- к уродливым
возможностям формы, как пишет Н. Гумилев. "Они остро подметили, что
мы вполне сроднились с тем, что каждое сочетание слогов что-нибудь значит, и
на этом построили ряд прелюбопытных фокусов, над которыми стоит подумать
занимающимся экспериментальной психологией. Как палку в муравейник, они
втискивали в наше сознанье совсем новые, ничего не значащие слова, или
старое слово, произвольно изменяя, или, наконец, старое слово в совершенно
нелогичной связи с другими. И, как муравьи в разрытом муравейнике, наши
мысли хлопочут, чтобы как-нибудь осознать эту новизну, каким-нибудь
содержаньем наполнить эту пустоту" (Там же).
Такое противопоставление символизма и футуризма выглядит как движение в
рамках содержания в противоположность движению в рамках формы. Акмеисты, как
он считает, опираются на изобразительные возможности слова. При этом он
разъясняет, что он понимает под ритмом мысли:
"наше сознанье переходит с предмета на предмет или на
метакомпонент 83
разные фазисы предмета не непрерывно, а скачками. Опытные ораторы это
знают и потому перемежают свою речь вставными эпизодами, которые легко